Связаться со мной можно следующим образом:

главная   -   статьи и видео   -   "Рампа у Микрофона". О работе Ю.Б. Левитана

"Рампа у Микрофона". О работе Ю.Б. Левитана

Разговаривать радио училось у мастеров Художественного театра.

Из интервью И. Н. Берсенева, 1933 год
«Микрофон является средством проверки... одного из основных положений системы Станиславского «о внутренней правде произносимого».

Из интервью О. Н. Ефремова, 1969 год
«Основой основ на радио является словесное действие, законы которого определены и разработаны К. С. Станиславским. Он говорил — полюбите слово- мысль... Мысли и чувства неизбежно должны проходить через эту металлическую штучку, называемую микрофоном. И у вас на радио в так называемых оперативных передачах должный результат получается с актерами такого типа».

Между этими двумя высказываниями — почти четыре десятилетия и множество сложившихся (или несложившихся) творческих биографий. Мне хочется аргументировать судьбой счастливой.

В начале 60-х годов мне случилось поработать с замечательным артистом Юрием Левитаном, выступившим тогда в роли малопривычной для аудитории.

Не случайно пишу я — артистом, а не диктором или дикторским голосом.

С именем Юрия Борисовича связаны сообщения о важнейших событиях в стране и в мире. Когда в приемниках и репродукторах начинал звучать его голос, слушали все. И потому достаточно было пригласить его прочесть посвящение передачи или просто авторскую вводку, чтобы создать необходимую атмосферу и обеспечить интерес.

В ту пору в литературно-драматической редакции существовали два «конкурирующих» альманаха. По композиции они были схожи: дикторское чтение и озвучка художественных произведений перемежалось рассказами литературоведов, фрагментами мемуаров артистов и писателей, редкими документальными записями. А репутация была разная. «Литературные вечера» уже завоевали популярность — благодаря, во-первых, постоянному участию в них Корнея Ивановича Чуковского, Константина Михайловича Симонова, Ираклия Луарсабовича Андроникова и, во-вторых,— обаянию и такту автора и ведущего Юрия Мануиловича Гальперина. Радиожурнал «Поэзия» только начинался, и ему предстояло доказать свое право на жизнь. В спорах о новых формах программы и способах завоевания аудитории один из организаторов «Поэзии» вспомнил, как на каком-то «домашнем» юбилее в редакции Юрий Борисович Левитан блистательно читал лирические стихи.

Идею приняли с полуслова. Тут же позвонили Левитану, он немного удивился предложению, сказав, что последние двадцать пять лет если ему доставались у микрофона стихи, то это было нечто патетическое в репортажах с Красной площади, а лирика... Но согласился сразу — он вообще был человеком фантастического трудолюбия и добросовестности, если дело касалось профессии. Первую репетицию и запись диктора назначили, по его просьбе, на вечер следующего дня — Левитан был свободен от рабочей смены в «Последних известиях». Но более важная причина — иная. Он в принципе предпочитал вечернюю работу — лучше себя чувствовал; сказывалась привычка, сформировавшаяся в тридцатые и особенно в сороковые годы.

Стихи он читал у микрофона с подлинным вдохновением — больше всего ему удались Пастернак и Кирсанов.

В ту пору в литературно-драматической редакции существовали два «конкурирующих» альманаха. По композиции они были схожи: дикторское чтение и озвучка художественных произведений перемежалось рассказами литературоведов, фрагментами мемуаров артистов и писателей, редкими документальными записями. А репутация была разная. «Литературные вечера» уже завоевали популярность — благодаря, во-первых, постоянному участию в них Корнея Ивановича Чуковского, Константина Михайловича Симонова, Ираклия Луарсабовича Андроникова и, во-вторых,— обаянию и такту автора и ведущего Юрия Мануиловича Гальперина. Радиожурнал «Поэзия» только начинался, и ему предстояло доказать свое право на жизнь. В спорах о новых формах программы и способах завоевания аудитории один из организаторов «Поэзии» вспомнил, как на каком-то «домашнем» юбилее в редакции Юрий Борисович Левитан блистательно читал лирические стихи.

Идею приняли с полуслова. Тут же позвонили Левитану, он немного удивился предложению, сказав, что последние двадцать пять лет если ему доставались у микрофона стихи, то это было нечто патетическое в репортажах с Красной площади, а лирика... Но согласился сразу — он вообще был человеком фантастического трудолюбия и добросовестности, если дело касалось профессии. Первую репетицию и запись диктора назначили, по его просьбе, на вечер следующего дня — Левитан был свободен от рабочей смены в «Последних известиях». Но более важная причина — иная. Он в принципе предпочитал вечернюю работу — лучше себя чувствовал; сказывалась привычка, сформировавшаяся в тридцатые и особенно в сороковые годы.

Стихи он читал у микрофона с подлинным вдохновением — больше всего ему удались Пастернак и Кирсанов.
 

диктор Левитан

В том, как звучали эти кирсановские откровения, не было ничего от привычной дикторской стилистики, когда «самый тембр его голоса, артикуляция, манера произносить фразу, интонация, окраска каждого слова уже предвещают значительность экстренного сообщения» (И. Андроников). Пет,— с достоинством и грустью о безвозвратных потерях немолодой уже человек заново оценивал свои и чужие поступки, утверждая жизнь, любовь и всесильную и вездесущую человеческую мысль.

...Мы вышли из духоты студии на тихую улицу Качалова и наслаждались свежим воздухом. Летняя ночь была светла.

Левитан негромко процитировал шекспировское:
«Было уже так поздно, что казалось еще рано».

Словом, все располагало к разговору, и я не преминул удовлетворить свое любопытство по поводу взаимоотношений первого диктора СССР с изящной словесностью. Я знал, что творческая биография Левитана складывалась непросто. Знал, что первым своим появлением перед комиссией дикторского конкурса в 1931 году ошеломил его дикторский голос и абсолютно неприемлемым оканьем. Избавлялся он от этого владимирского говора с яростью фанатика. Взяли его «дежурным по студии», по-современному— помощником режиссера: бегать с бумагами, отмечать явку, проверять доставку материалов и т. п. Жить ему было негде, и чаще всего он ночевал на редакционном диване. Когда начали допускать к микрофону, шел на всевозможные фортели, чтобы доказать свою пригодность: однажды на пари читал «Последние известия», стоя на руках вниз головой,— и не ошибся, не запнулся ни разу. Если бы начальство узнало?! Знаменитым стал в одночасье, 27 января 1934 года,— Сталину очень понравилось дикторская озвучка Левитана, как он читал текст его доклада XVII съезду партии. П. М. Керженцеву (тогдашнему председателю Радиокомитета) дали указание использовать Ю. Б. Левитана для обнародования самых ответственных материалов. Дорога в художественную редакцию ему стала практически заказана.

Знал я, что образование Левитана — школа-девятилетка, что вольнослушателем посещал он, весьма нерегулярно, насколько позволял график работы, лекции по истории театра в Щукинском училище при Театре имени Вахтангова. Потому и расспросы мои начались с учителей. В молодости хочется иной раз расставить авторитеты по ранжиру, и я, понимая, что Юрий Борисович встречался с разными замечательными людьми, учился у них, спросил: «А все-таки, кого из этих людей вы назовете самым главным своим учителем?»

Ответ после долгой паузы последовал неожиданный.

Из рассказа Ю. Б. Левитана

— Не совсем корректна сама постановка вопроса. Что значит — кто главнее из моих учителей? Я учился у коллег, занимался упражнениями по технике речи с Елизаветой Александровной Юзвицкой,— если бы не она, не справиться мне с моим оканьем. Какие скороговорки она придумывала для меня — «будешь говорить по-московски, лучше любого москвича»... Она со мной натерпелась всякого, но не отпускала с урока, пока не добивалась, чтобы запись моя, как диктора, была на уровне. Много сил тратил на меня Михаил Михайлович Лебедев — художественный руководитель дикторской группы. Притом я ведь слушал замечательных, великих актеров, выступавших на радио, «живьем» и чуть ли не ежедневно. Но раз вам непременно надо одно-единственное имя, я назову. Я никогда не был лично знаком с этим человеком, но в профессиональном плане обязан ему. Да не я один, а все дикторы, и всё радио. По разным поводам обязаны... Станиславский...

Глава из книги Александра Шерель
"Рампа у Микрофона"

запись аудиоролика



© Илья Демьянов, 2006-2016
Я в социальных сетях: